Вообще-то я хотела выйти уже в 6 утра, но на улице было еще слишком темно. Поэтому я сначала просто сидела на кровати, плотно закутавшись в одеяло, и ждала рассвета. Только около семи часов я отправилась в путь. На улице еще с ночи бушует штормовой ветер, и у меня только одна надежда, чтобы погода сегодня не стала совсем уж неуютной.
Между тем мое тело, кажется, уже принимает вес рюкзака, но мои стопы и пальцы ног громко протестуют. Пожалуй, мне придется серьезно с ними поговорить и убедить их в том, что им просто нужно через это пройти.
Большую часть пути я прошла одна, лишь изредка встречая двух молодых людей, которые говорили между собой по-испански, а со мной по-английски. Еще двое мужчин поприветствовали меня на чистом английском. Мы постоянно обгоняли друг друга и в итоге встретились в общественной альберге, куда пришли почти одновременно. Так как из-за праздников все ночлеги были распроданны, мы все искренне надеялись выкроить там спальное место. Когда целый час стоишь в очереди за кроватью, волей-неволей начинаешь болтать.
Выяснилось, что Трэвис приехал с Гавайев, а его приятель из Вашингтона - какой же долгий перелет они проделали! Матрас прямо рядом со мной принадлежит женщине из Австралии.
Мой ужин сегодня состоит из эмпанады и миндального печенья из супермаркета, которые я ем в общем зале. Я безумно благодарна за то, что там есть чайник и чай. Своей едой я поделилась с двумя незнакомыми людьми. Один пожилой мужчина никогда раньше не пробовал эмпанаду и очень обрадовался печенью - я люблю делиться.
Рельеф маршрута сегодня был самым тяжелым из всех - особенно в самом конце перед Маркина-Хемейн, моей сегодняшней целью. Почему самое худшее всегда приберегается на финал?!
Сейчас я выжата как лимон. Без малого девять вечера, с потолка льется резкий холодный свет, но я просто прячусь с головой поглубже в свой мягкий, уютный спальный мешок. Я засыпаю почти мгновенно. Целый хор храпунов затягивает свои арии на самые разные лады, но сегодня это меня ничуть не беспокоит. В какой-то момент свет гаснет, и храпуны тоже замолкают, погружаясь в глубокий сон.
Сегодня я усвоила, что экстремально крутой подъем иногда может быть проще, чем менее крутой спуск.
Между тем мое тело, кажется, уже принимает вес рюкзака, но мои стопы и пальцы ног громко протестуют. Пожалуй, мне придется серьезно с ними поговорить и убедить их в том, что им просто нужно через это пройти.
Большую часть пути я прошла одна, лишь изредка встречая двух молодых людей, которые говорили между собой по-испански, а со мной по-английски. Еще двое мужчин поприветствовали меня на чистом английском. Мы постоянно обгоняли друг друга и в итоге встретились в общественной альберге, куда пришли почти одновременно. Так как из-за праздников все ночлеги были распроданны, мы все искренне надеялись выкроить там спальное место. Когда целый час стоишь в очереди за кроватью, волей-неволей начинаешь болтать.
Выяснилось, что Трэвис приехал с Гавайев, а его приятель из Вашингтона - какой же долгий перелет они проделали! Матрас прямо рядом со мной принадлежит женщине из Австралии.
Мой ужин сегодня состоит из эмпанады и миндального печенья из супермаркета, которые я ем в общем зале. Я безумно благодарна за то, что там есть чайник и чай. Своей едой я поделилась с двумя незнакомыми людьми. Один пожилой мужчина никогда раньше не пробовал эмпанаду и очень обрадовался печенью - я люблю делиться.
Рельеф маршрута сегодня был самым тяжелым из всех - особенно в самом конце перед Маркина-Хемейн, моей сегодняшней целью. Почему самое худшее всегда приберегается на финал?!
Сейчас я выжата как лимон. Без малого девять вечера, с потолка льется резкий холодный свет, но я просто прячусь с головой поглубже в свой мягкий, уютный спальный мешок. Я засыпаю почти мгновенно. Целый хор храпунов затягивает свои арии на самые разные лады, но сегодня это меня ничуть не беспокоит. В какой-то момент свет гаснет, и храпуны тоже замолкают, погружаясь в глубокий сон.
Сегодня я усвоила, что экстремально крутой подъем иногда может быть проще, чем менее крутой спуск.
